Мне с крыльями была морока: стирать и пятна выводить. С метлою проще - оседлала и фьить
Мне вообще кажется, что у современных бальников слишком много тепличных условий.
Сейчас везде светлые залы с хорошим ровным паркетом, ламинатом под паркет или паркетной доской, обязательно везде зеркала, кое-где даже есть хореографические станки. Много разных девайсов: мячики, кубики, слайдеры - все, чтобы ускорить процесс мышечного запоминания и развития. Хореографический станок даже при желании можно купить домой.
То ли дело у нас было. Хороший зал - уже успех. Некоторые клубы в спортивных залах занимались. А если паркет перед важным мероприятием натерли мастикой, то все - каток. Проба паркета в конкурсной разминке иногда заканчивалась сменой хореографии за пять минут до выхода, потому что… Ну невозможно это станцевать, не упав. А еще на пробе паркета мы узнавали и запоминали, где половицы неплотно прилегают, где выбоины, в каком месте паркета лучше надолго не задерживаться и вообще не танцевать. В наше время выигрывала не пара с крутой хореографией, а пара, которая ни разу на паркете не навернулась. Зато после такого конкурса сразу появлялось понимание про баланс собственный и баланс пары.
А сколько сейчас информации! Выбирай - не хочу. Это и хорошо, и плохо. В мое время тренеры были авторитетом. Они были единственным главным источником информации. Дополнительным источником были видеокассеты/диски с шоу в Японии и семинаров в Блэкпуле, продававшиеся в танцевальных магазинах. Мы скидывались на набор лекций и потом переписывали каждому его экземпляр. По факту, мы смотрели эти лекции вместе с тренерами и могли задать по ним вопрос: как мы это поняли, и попросить разжевать материал “для тех, кто в танке”. Сейчас быть авторитетом, особенно для тех, кто что-то знает, очень сложно. Именно из-за обилия информации, и зачастую противоречивой.
На видеоплатформах просмотр роликов сейчас можно замедлить, а в мое время на домашнем видеоплеере было только два режима: нормальный и раскадровка, если хотелось посмотреть медленно. Сколько танцев было засмотрено мною до дыр на режиме “раскадровка” - не сосчитать.
Музыку нынешние тренеры подстраивают под учеников. Почти в каждом клубе диджейский пульт с возможностью регулировать темп. Так же удобнее, чем объяснять, что и как надо поменять в теле и мозгах, чтобы успевать в ритм. Я начинала танцевать, когда у нас было два режима: полтемпа (через такт) и темп. Потом Алексей Геннадьевич принес какой-то фильдеперсовый магнитофон с возможностью замедлять и ускорять музыку, но с замедлением тренеры игрались недолго. В отличие от ускорения. Любимой тренерской забавой было дать темп в 2 раза медленнее, постепенно выкручивая его до “в 2 раза быстрее”, и надо было, не останавливаясь, перестроить свой танец и попасть в ритм. Это была крутая тренировка для мозга, тела, общего взаимодействия в паре. “Алексей Геннадьевич, мы не успеваем”. - “Ну, успевайте. Музыка быстрее, шаг меньше. На турнире под вас никто музыку подстраивать не будет. Какая по ритму выпадет, под такую вы и должны станцевать”. А еще нас учили держать ритм методом Родниной-Зайцева. Как это? На Чемпионате Мира при прокате у них оборвалась музыка, но они продолжили катать программу. Нам во время исполнения композиций тренеры выкручивали звук на минимум в произвольном моменте, а потом, также произвольно, возвращали обратно, и мы должны были совпасть с ритмом, как будто ничего не случилось. “Потому что на турнире может случиться любая ситуация, и главное не потеряться”.
И вот в таких сложных, полуспартанских условиях росли не просто танцоры и спортсмены, росли личности, индивидуальности, каждый со своим неповторимым стилем и харизмой, чьи выступления до сих пор вызывают восторг и мурашки. А сегодня? Да, сейчас много физически хорошо развитых танцоров, но сколько из них запомнится? Да и вся эта эквилибристика телом, она про танец ли? Ведь танец - это, в первую очередь, эмоции.
Сейчас везде светлые залы с хорошим ровным паркетом, ламинатом под паркет или паркетной доской, обязательно везде зеркала, кое-где даже есть хореографические станки. Много разных девайсов: мячики, кубики, слайдеры - все, чтобы ускорить процесс мышечного запоминания и развития. Хореографический станок даже при желании можно купить домой.
То ли дело у нас было. Хороший зал - уже успех. Некоторые клубы в спортивных залах занимались. А если паркет перед важным мероприятием натерли мастикой, то все - каток. Проба паркета в конкурсной разминке иногда заканчивалась сменой хореографии за пять минут до выхода, потому что… Ну невозможно это станцевать, не упав. А еще на пробе паркета мы узнавали и запоминали, где половицы неплотно прилегают, где выбоины, в каком месте паркета лучше надолго не задерживаться и вообще не танцевать. В наше время выигрывала не пара с крутой хореографией, а пара, которая ни разу на паркете не навернулась. Зато после такого конкурса сразу появлялось понимание про баланс собственный и баланс пары.
А сколько сейчас информации! Выбирай - не хочу. Это и хорошо, и плохо. В мое время тренеры были авторитетом. Они были единственным главным источником информации. Дополнительным источником были видеокассеты/диски с шоу в Японии и семинаров в Блэкпуле, продававшиеся в танцевальных магазинах. Мы скидывались на набор лекций и потом переписывали каждому его экземпляр. По факту, мы смотрели эти лекции вместе с тренерами и могли задать по ним вопрос: как мы это поняли, и попросить разжевать материал “для тех, кто в танке”. Сейчас быть авторитетом, особенно для тех, кто что-то знает, очень сложно. Именно из-за обилия информации, и зачастую противоречивой.
На видеоплатформах просмотр роликов сейчас можно замедлить, а в мое время на домашнем видеоплеере было только два режима: нормальный и раскадровка, если хотелось посмотреть медленно. Сколько танцев было засмотрено мною до дыр на режиме “раскадровка” - не сосчитать.
Музыку нынешние тренеры подстраивают под учеников. Почти в каждом клубе диджейский пульт с возможностью регулировать темп. Так же удобнее, чем объяснять, что и как надо поменять в теле и мозгах, чтобы успевать в ритм. Я начинала танцевать, когда у нас было два режима: полтемпа (через такт) и темп. Потом Алексей Геннадьевич принес какой-то фильдеперсовый магнитофон с возможностью замедлять и ускорять музыку, но с замедлением тренеры игрались недолго. В отличие от ускорения. Любимой тренерской забавой было дать темп в 2 раза медленнее, постепенно выкручивая его до “в 2 раза быстрее”, и надо было, не останавливаясь, перестроить свой танец и попасть в ритм. Это была крутая тренировка для мозга, тела, общего взаимодействия в паре. “Алексей Геннадьевич, мы не успеваем”. - “Ну, успевайте. Музыка быстрее, шаг меньше. На турнире под вас никто музыку подстраивать не будет. Какая по ритму выпадет, под такую вы и должны станцевать”. А еще нас учили держать ритм методом Родниной-Зайцева. Как это? На Чемпионате Мира при прокате у них оборвалась музыка, но они продолжили катать программу. Нам во время исполнения композиций тренеры выкручивали звук на минимум в произвольном моменте, а потом, также произвольно, возвращали обратно, и мы должны были совпасть с ритмом, как будто ничего не случилось. “Потому что на турнире может случиться любая ситуация, и главное не потеряться”.
И вот в таких сложных, полуспартанских условиях росли не просто танцоры и спортсмены, росли личности, индивидуальности, каждый со своим неповторимым стилем и харизмой, чьи выступления до сих пор вызывают восторг и мурашки. А сегодня? Да, сейчас много физически хорошо развитых танцоров, но сколько из них запомнится? Да и вся эта эквилибристика телом, она про танец ли? Ведь танец - это, в первую очередь, эмоции.